Путь, ведущий к храму

21 августа 2008

Время – таинственное проявление воли Бога в этом мире – постепенно разворачивает перед глазами завороженных зрителей Его удивительный план. Это Его лила – неповторимая и постоянно повторяющаяся. Мы все – статисты в этой захватывающей драме, а Он – главный герой, иногда выходящий на подмостки, а иногда прячущийся за кулисами. В свой последний приезд в Москву Бхакти Тиртха Свами, когда речь зашла о готовящемся строительстве храма в Москве, попросил меня вести дневник, «чтобы сохранить для людей еще одну лилу Господа Чайтаньи». Мне потребовалось несколько лет, чтобы понять, что он имел в виду. Позже, уже на смертном одре он снова повторит почти то же самое: «Дух захватывает от одной мысли: мы все – участники Его вечной лилы!» Строки, которые вы прочтете ниже, - дань светлой памяти Махараджа. Может быть, так и назвать их: «Дневник статиста большой драмы»?

Скоро Джанмаштами. Ровно пять лет назад, в день Джанмаштами 2003 г. мы объявили о начале строительства храма Кришны и Ведического культурного центра в Москве. До сих пор отчетливо помню этот момент. Я стою перед алтарем в старом храме на Беговой. Храмовая комната набита битком – все ожидают чего-то особенного. Только что кончилось приветствие Божеств, вот-вот должна начаться праздничная Гуру-пуджа. Я делаю ачаман и под радостные восклицания преданных объявляю об официальном начале проекта нового храма в Москве. Тонкая, невидимая нить времени протянулась от этого момента в будущее и теперь ведет нас, послушных, за собою.

За пять минувших лет много раз я возвращался мыслями к этому моменту. Может быть, что-то мы сделали неправильно? Может быть, нужно было выбрать другой путь? Но даже с такого расстояния, когда погруженность в ситуацию уже не мешает увидеть возможные альтернативы, я не могу разглядеть другого пути.

В 1990 г. преданным в Москве удалось разыскать и получить в аренду предназначенное под снос и уже наполовину развалившееся здание на Беговой. Нужно отдать должное неиссякаемой предприимчивости Камаламалы: сукрити получили и немецкие военнопленные, не подозревавшие о том, что строят храм Кришны, и либеральные чиновники районного масштаба, и досрочно съехавшие жильцы.

Шрила Прабхупада говорил: «У меня есть только один недостаток – я не могу мыслить маленькими масштабами». Кришнаиты, только что вышедшие из тюрем и психушек или из глубокого подполья, и те, кто только что присоединился к Движению, каким-то таинственный образом впитали в себя этот дух. Пока одни люди сокрушались об утраченном стабильном прошлом, другие сломя голову неслись в неизвестное будущее. Среди них – горстка вайшнавов – людей, в глазах которых горит яркий свет обретенной ими Истины.

Храм на Беговой, две гурукулы, храм в Сухарево, «Пища жизни» в Ленинакане, Кировокане и Спитаке, потом в Абхазии, потом в Чечне, многотысячные тиражи книг Шрилы Прабхупады, сотни распространителей, едущих во все концы страны, «Кришналока», первые попытки получить землю под храм. Все это случилось за несколько коротких лет на волне того бешеного времени, когда неожиданная свобода возносила одних и расплющивала других. По воле обстоятельств, а вернее, по воле драматурга, уже тогда, без нашего ведома принявшегося писать новую драму, мы не приобрели никакой собственности в Москве, хотя были и деньги, и возможности. Не до того было – жалко тратить время и силы на то, чтобы обустраиваться самим, когда Кришна так нужен людям. Сомнительная логика, но именно она помешала преданным найти более подходящее место обитания.

Экономика рухнула в одночасье в августе 98-ого, и почти одновременно с нею – случайно ли? – обрушился первый энтузиазм преданных, хотя признаки назревавшего кризиса были видны задолго до этого. Под обломками была похоронена вера многих «провозвестников новой эпохи». Похоже, что фундамент этой веры был не слишком прочным – явление достаточно характерное для того времени.

Все нужно было начинать почти с нуля и по крупицам, но уже на новом фундаменте, – восстанавливать то, что было разрушено. Храм на «Беговой» на какое-то время поскучнел. «Кришналока» со скандалом закрылась, «Пища жизни» почти прекратила существование. И пока мы собирались с силами, анализировали ошибки прошлого, новыми глазами читали книги Шрилы Прабхупады, одновременно отбивая атаки непрошенных «спасителей», незаметно подкралась другая беда – весь район метро «Беговая» предназначили под реконструкцию.

Мы стали ездить и смотреть дома в Москве, которые продавались тогда за смешные по нынешним меркам деньги. Имей мы 2-3 миллиона долларов на руках, и у нас мог бы появиться вполне приличный дом недалеко от Садового Кольца. Чуда не произошло, заграница не помогла. Оставалось одно – просить у правительства землю в обмен на согласие освободить разваливающееся здание на «Беговой». Землю дали неожиданно легко, а когда мы на нее переехали, так же легко отобрали. За этим последовали еще несколько лет поисков, переговоров и попыток найти другое решение. А невидимый драматург акт за актом писал свою пьесу с непонятным концом, он же в качестве режиссера ставил ее – римейк старинной классики на новой сцене.

Когда-нибудь в будущем люди, уже зная конец, будут удивляться: «Почему так волнуются те, кто играет на сцене? Неужели неясно, что исход будет счастливым?» Так иногда мы читаем о драме строительства храма на Джуху и удивляемся глупости мистера Найра и нерешительности ближайших учеников Шрилы Прабхупады.

А пока мы где-то в самой середине этой лилы. Наверняка, автор и режиссер уже готовит выход новых действующих лиц на сцену. Еще не поздно подключиться и произнести монолог, который заставит зрителей рыдать, или неуклюжим движением рассмешить благородную публику. Главное помнить, что все мы – герои и шуты, статисты, кордебалет и хор – участники Его вечной лилы. Разве важно, какая именно роль нам в ней отведена? Главное, что у нас есть своя роль, и никто другой не сможет сыграть ее.

Снова и снова я возвращаюсь мыслями к началу, и понимаю, что не было другого пути, а раз другого пути не было, то значит путь, которым мы идем – это путь Кришны.

Теперь на месте маленького храма на «Беговой» красуется гигантская, уродливая башня, оскорбляющая зрение, сердце и здравый смысл. Вместо уютных московских двориков – безликая громадина, символ безоговорочной победы прагматизма над душевностью. Может быть, зря мы сопротивляемся? Может быть, храм наш так же не нужен людям, как перестали быть нужны московские дворики, в которых по вечерам сидели на лавочках бабушки, допоздна играли дети и катали свои коляски молодые мамаши? Но почему-то именно эта уродина, высящаяся на месте нашего храма, еще больше укрепляет в мысли о том, что мы обязательно должны построить удивительной красоты храм для Кришны. Если не из любви к Кришне, то хотя бы из любви к России и навеки уничтоженной Москве.

И еще один довод: если я спокойно позволяю торжествовать уродству, то сам, незаметно для себя, стану органичной частью уродства материального мира. Очень не хочется. Несколько дней назад я разговаривал с одним состоятельным человеком и показывал ему проект нового храма. Далекий от сентиментальности, он вдруг сказал: «Хотелось бы оставить после себя что-то прекрасное. Не каждому ведь это удается».

Но, может быть, храм этот нужен только мне и еще горстке амбициозных людей? Нет. Я только что проехал по Уралу, а до этого был в Литве, Грузии и Азербайджане. В Баку преданные тронули меня, когда спросили после лекции: «Как там наш храм?» Когда я услышал про наш храм, комок подступил к горлу. Еще одно чудо: президент рижского храма попросил меня: «Приезжайте к нам чаще – мы так хотим, чтобы храм в Москве был построен, и сделаем все, что нужно для этого». Те, кто поопытнее, наверняка усомнятся: ну, не мог президент храма такого сказать. Президенты всегда думают только о своем храме. Хотите верьте, хотите – нет, но он это сказал. В Екатеринбурге бизнесмен спросил меня: «Что нужно делать, чтобы люди вокруг стали лучше?» Несколько минут спустя, глядя на изображения будущего храма, он обронил: «Теперь я понял». В Челябинске пожилой пуджари умолял: «Рассейте мои сомнения. Я слышал, что какой-то мультимиллионер уже оплатил весь храм и что наши пожертвования больше не нужны. Неужели это правда?» Нет, нет, не бойтесь: никакой мультимиллионер пока не появился и едва ли появится – слишком банальный это был бы драматургический ход. Кришна хочет, чтобы этот храм построили мы – как когда-то Он привел на берег целую армию обезьян, над которыми все потешались, и велел им построить мост через океан.

Перед отъездом из Индии Шрила Прабхупада, нищий безвестный санньяси, дал интервью калькуттской газете. «Зачем вы едете в Америку?» - спросил журналист. «Чтобы навестить своих последователей. Движение Чайтаньи Махапрабху распространяется по всему миру. Во всех странах есть Его храмы и последователи. Я еду к ним». Не имея ничего, Шрила Прабхупада говорил обо всем этом как о свершившемся факте. Он был полностью уверен в том, что у Господа Чайтаньи уже есть последователи по всему миру – просто они еще не знают о этом. В конце 19 века Бхактивинода Тхакур предрекал: «Придет день, когда вайшнавы из России, Германии, Англии, Америки соберутся вместе и Маяпуре и будут петь святые имена – Джай Шачинандана Гаура-Хари!» Тогда в это никто не мог поверить. Но Шрила Прабхупада пошел куда дальше. В 1971 году в Москве Шрила Прабхупада с не меньшей уверенностью предсказал: «Тысячи людей в этом городе будут собираться вместе и петь Харе Кришна». Не в Маяпуре, а здесь, в Москве. Не поэтому ли Кришна именно его сделал главным героем Своей последней драмы?

Прошло всего 42 года с того момента, как Шрила Прабхупада основал ИСККОН, 37 лет с тех пор, как он приехал в Москву, 20 лет с того дня, как Общество сознания Кришны зарегистрировали в России и 4 года после того, как мы съехали с Беговой. Невидимая нить времени протянулась сквозь все эти события, разворачивая перед нашими глазами невероятный план Кришны. Можно сокрушаться и сетовать, можно обижаться на Кришну, можно считать свои потери и вспоминать о павших, а можно просто принять ту роль, которую Он нам отвел, и каждый день благодарить Его за возможность быть частью Его лилы. Мама вартмануавартанте манушйах партха сарвашах – «Все идут Моим путем, о сын Притхи».

Восьмое доказательство

Я только что вернулся из Израиля. Эту землю вдоль и поперек исходил тот, кто оставил, наверное, самый глубокий след в современной истории. Река Иордан, в которой он крестился, Галилейское море, по которому ходил, как по суху, и рядом с которым совершал свои первые чудеса, святой город Иерусалим, осмеявший его, Гефсиманский сад, где он молился перед смертью. В саду до сих пор растут оливковые деревья, видевшие его и, быть может, слышавшие его предсмертную молитву. Каждый камень здесь напоминает о нем, о его жизни и его смерти. И тем не менее есть люди, которые тратят свою жизнь на доказательство того, что его никогда не было. Как тут не вспомнить беднягу Берлиоза на Патриарших прудах, опровергшего шесть доказательств существования Бога, но так и не успевшего опровергнуть седьмое.

Похоже, что это мнение – самая высокая похвала, на которую способны завистливые люди. Редко чья слава становится такой громкой, чтобы вызвать в завистливом сердце потребность, пусть мысленно, но уничтожить или вовсе отменить существование носителя этой славы. Только Сам Бог и Его посланцы удостаиваются такой чести. Недаром атеизм на санскрите называется «настика», что в буквальном переводе на русский звучало бы как «нет-изм».

Иногда маленькие дети, смертельно обижаясь на кого-то, натягивают на глаза одеяло. Их обида превращается в желание ослепнуть, чтобы не видеть своего обидчика. Точно так же, взрослые люди в своем завистливом нежелании признавать Бога, хотят ослепнуть, чтобы не видеть Его, и Бог милостиво позволяет им оставаться слепыми. Сами посудите, не станет же отец, если он в здравом уме, пытаться сдирать одеяло со своего обидевшегося ребенка. Он просто дождется, когда обида ребенка немного поутихнет, чтобы снова приласкать его. Точно так же, когда глаза человека затягиваются пеленой обиды на Бога, Бог на какое-то время исчезает из поля его зрения. Беда в том, что обычно такие люди пытаются очень агрессивно доказать всему миру, что их слепота – единственно правильная форма видения мира. Так появляется воинствующий атеизм – «наука» о том, что Бога нет и быть не может.

Бедный Берлиоз. Невдомек ему было, что, смеясь над Богом, он смеется только над самим собой. «Вы всегда были горячим проповедником той теории, что по отрезании головы жизнь в человеке прекращается, он превращается в золу и уходит в небытие. Мне приятно сообщить вам, в присутствии моих гостей, хотя они и служат доказательством совсем другой теории, о том, что ваша теория и солидна и остроумна. Впрочем, ведь все теории стоят одна другой. Есть среди них и такая, согласно которой каждому будет дано по его вере. Да сбудется же это! Вы уходите в небытие, а мне радостно будет из чаши, в которую вы превращаетесь, выпить за бытие».

Люди не понимают, что отрицая Бога, они, по сути, отрицают существование самих себя, ибо закон о воздаянии за веру – вечный закон, ничуть не менее незыблемый, чем закон гравитации. За три тысячи лет до Христа о нем говорил в Бхагавад-Гите Кришна: йе йатха мам прападйанте тамс татхаива бхаджамй ахам (4.11). Если нет Бога, то единственной реальностью нашей жизни становится смерть. Отрицать Бога – самый лучший способ уничтожить себя, а заодно и весь мир. Выньте самый нижний кубик из основания игрушечной пирамиды, и посмотрите, что от нее останется. Атеизм неизбежно и очень логично приводит человека к самоубийственному образу жизни, несет гибель животным, растениям, другим людям, далеким и близким, и в конце концов всему миру, потому что в основании этой философии находится слово «нет».

Ведическая культура начинается с мантры ОМ, что значит «да». ОМ, расширяясь, превращается в мантру Гаятри, Гаятри превращается в Веды, Веды – в Шримад-Бхагаватам, а Бхагаватам – в имя «Кришна». Так сат, вечное бытие, трансформируется в ананду, бесконечную красоту и блаженство. Вся рационалистическая культура Запада – смехотворная попытка человечества обойтись без Бога. Вся Ведическая культура – это настойчивое приглашение Бога вернуться в нашу жизнь. И она сама по себе является самым весомым и неопровержимым доказательством существования Бога. Все логические доказательства можно опровергнуть, но невозможно опровергнуть существование позитивной ведической культуры, вырастающей из Бога, несущей на себе отпечаток Его красоты и держащейся на энергии преданности Ему.

Несколько лет назад я бродил по территории строившегося тогда храма Свами Нараяны под Дели. Размах замысла и совершенство исполнения уже тогда не могли не восхищать: филигранная резьба по отборному итальянскому мрамору, фонтаны, музеи, редкостной красоты фигуры мудрецов, философов и святых. Тогда садху, сопровождавший меня, обронил фразу, поразившую своей точностью: «Бхакти в сердце бхакты – лучшее доказательство существования Бхагавана». И действительно, глупцы могут отрицать существование Бхагавана, но даже они не смогут отрицать существование бхакти, которая живет в сердце преданного и зримо воплощается в этом мире в виде бессмертных строк священных гимнов, подвигов милосердия, бескорыстия и любви, совершаемых святыми, и неземных храмов – дворцов, построенных для Бога. Недаром, отправляя Рупу и Санатану во Вриндаван, Шри Чайтанья Махапрабху наказал им: «Ищите забытые места игр Кришны, пишите книги и стройте храмы». Все это нужно было, чтобы доказать всему заблудившемуся миру существование Кришны – Бога вечной красоты и любви.

В каком-то смысле наша попытка построить храм Кришны в Москве – тоже проявление нашего желания доказать всему миру, что Кришна существует, тогда как попытки людей воспротивиться этому храму – это их попытка опровергнуть Его существование. Получается, что наша борьба за храм – это извечная борьба между теми, кто хочет сказать Богу «нет», и теми, кто осмеливается сказать Ему «да». И даже еще глубже: ареной этой борьбы является наше собственное сердце. Ленивая, инертная, материальная часть нашего «я» говорит этому храму: «Нет, это невозможно», а другая часть, наделенная верой, пытается ей возражать: «’Невозможно’ – слово из словаря атеистов». Так или иначе, понимаем мы это или нет, у борьбы за храм всегда есть глубокий экзистенциальный смысл.

И еще одно соображение. Если мир нуждается в доказательствах существования Кришны, то для нас, по милости Шрилы Прабхупады, существование Кришны – это не требующая доказательств аксиома. Так нужен ли этот храм нам самим? (понятно, что он нужен миру). Ответ: если факт существования Кришны для нас очевиден, то факт существования в нашем сердце преданности Ему – вещь далеко не такая очевидная, и наша попытка построить этот храм – способ доказать Кришне и Шриле Прабхупаде ее существование.

Удивительно, что иногда люди, даже совсем чужие и далекие, чувствуют это. Несколько недель назад мне довелось беседовать с одним интересным человеком. Он строит где-то недалеко от Москвы этническую деревню, где будут вживую представлены самые разные культуры мира, а в самом центре будет находиться «Индийский дом». Он интересуется Индией и отчетливо видит, что ответы на все бесконечные вопросы, которые ставит перед нами стоящий на грани уничтожения мир, есть только в Ведической культуре. Он уже вегетарианец, но еще не бхакта. Сидя у меня в комнате, он долго и внимательно рассматривал изображения будущего храма в Москве, цокал языком, восхищался, а потом вдруг, неожиданно для меня, пророческим тоном сказал: «Когда этот храм будет построен, Москва станет другой». Он так это сказал, что мне вдруг захотелось оказаться в той Москве, которая будет преображена любовью и преданностью небольшой горстки людей, своей преданностью доказавших, что Бог все-таки есть.
Бхакти Вигьяна Госвами